Давид (bolivar_s) wrote in hist_etnol,
Давид
bolivar_s
hist_etnol

Categories:

Реабилитирован посмертно. Прерванный полёт Павла Гроховского

Реабилитирован посмертно. Прерванный полёт Павла Гроховского

За свою, в принципе, недолгую жизнь, Павел Игнатьевич создал более сотни изобретений. Конечно, некоторые из них были откровенно странными. Достаточно вспомнить хотя бы летающий автомобиль, созданный на базе Ford 40. По задумке изобретателя, аэромобиль был лишен и стабилизатора, и фюзеляжа. На «Форд», который исполнял роль модуля, Павел Игнатьевич прикрепил крыло и пару авиационных двигателей, выдававших под двести «лошадок». Но дальше одного опытного образца дело так и не пошло. Но он не боялся экспериментировать, поэтому были и творения, которые явно опережали время. А кое-что из его изобретений впоследствии было присвоено его коллегами, которым удалось пережить время репрессий.

Реабилитирован посмертно. Прерванный полёт Павла Гроховского (часть 1)
Человек, способный на поступок

Павел Игнатьевич родился в 1899 году в Вязьме, но его детство прошло в Твери. Здесь он окончил начальную школу, а затем поступил в реальное училище. Буйный нрав и упрямый характер не позволили Павлу Игнатьевичу остаться в стороне, когда вспыхнуло Октябрьская революция в октябре 1917 года. А в годы Гражданской войны он воевал на стороне красных. За время противостояния Гроховский принял участие в сражениях против Колчака, Врангеля, Деникина. Находясь в отряде Кожанова, ему довелось добраться до персидской границы. И в 1919 году Павел Игнатьевич стал членом партии большевиков.

Затем судьба занесла его на Балтику. Здесь командиром и наставником молодого Гроховского стал председатель Центрального комитета Балтийского флота (Центробалта), командир революционных моряков Павел Ефимович Дыбенко.

Павел Ефимович быстро разглядел в тезке, который был моложе него на десять лет, человека сообразительно, умного и дальновидного. Поэтому довольно часто обращался к нему за советом. Причем спросить мнения подчиненного Дыбенко мог как в каком-нибудь бытовом вопросе, так и в организации военной операции. В последнем случае, Павел Ефимович сажал напротив себя Павла Игнатьевича и совместными усилиями они, что называется, устраивали мозговой штурм. И однажды командир, в знак благодарности, подарил своему подчиненному маузер с надписью на рукоятке: «Павлу Гроховскому от Павла Дыбенко».

За Гроховским прочно закрепилась репутация человека, который «способен на поступок». Причем этот самый «поступок» мог быть абсолютно любым. Вот, например, один из эпизодов жизни Гроховского, о котором написал Владимир Казаков в своей повести-хронике «Право на честь», вышедшей в журнале «Волга» в 1985 году: «Как-то в отряд Волжской флотилии, где служил Гроховский, прилетел с донесением летчик на гидроплане. Как ни просил его Гроховский прокатить, тот не соглашался, ссылаясь на нехватку горючего. Тогда, уговорив летчика остаться в отряде до рассвета, Гроховский с группой бойцов проник в город, занятый белыми, и раздобыл там бочку с бензином, которую ночью на санитарных носилках принесли в расположение отряда. Утром летчик прокатил Гроховского, однако восторга на его лице не увидел.

— По хорошей дороге я тебя на автомобиле обгоню, — думая о чем-то рассеянно сказал Павел. – Из рогатки тебя сбить можно».

Вот еще интересный эпизод: «Приехав однажды к родным на побывку, Гроховский неожиданно оказался в водовороте эсеровского мятежа. Близкий друг детства выдал его эсерам, и те приговорили коммуниста Гроховского к расстрелу. В тюрьму его сопровождал лишь один конвоир. Проходя мимо трактира, Гроховский предложил отведать яичницы и выпить водки за его счет. Конвоир согласился, и когда уже сидел с набитым ртом, арестованный сказал:

— Ты, браток, закусывай, пей, а я на минутку в гальюн загляну, — и тут же скрылся через заднюю дверь трактира».

В самом конце 1920 года Павел Игнатьевич поднялся по службе. Не обошлось, конечно, без протекции старшего товарища Дыбенко. И Гроховский получил должность комиссара Черного и Азовского побережий. На тот момент комиссару был всего лишь двадцать один год. Новая работа требовала частых командировок. И одна из них едва не стала для Гроховского последней. Так случай, чуть было не закончившийся трагедией, описал Казаков: «На поезд напала банда попа-атамана Никандра. Комиссара взяли спящим. На допросе он молчал. Тогда поп хватил его по ключице ребром тяжелого нагрудного креста. Хрустнула кость. Разжав окровавленные губы, комиссар плюнул в окладистую поповскую бороду. Утеревшись, тот сказал:

— В кучу! Мандат прилепите ему, как дьявольский знак.

Мандат комиссара прикрепили на уровне сердца и выстрелили из трехлинейки. Гроховский медленно упал на спину. Для верности бандит выстрелил в упор еще раз. Комиссара раздели, сняли с него сапоги. Но ночью Гроховский очнулся. Обе пули сантиметра на два прошли выше сердца. Железнодорожные рабочие подобрали его и отправили в госпиталь».

Серьезное ранение не остудило пыл Гроховского. Спустя короткое время после того, как его выписали из госпиталя, парень решил осуществить свою давнюю мечту – стать летчиком. Поэтому первым делом, встав с больничной койки, он написал рапорт, в котором попросил направить его на учебу в школу авиационных мотористов. Трудно представить, что испытывал Дыбенко, отпуская своего, по сути, лучшего подчиненного. Но чинить препятствий он не стал. Видимо, его поразило мужество поступка Гроховского. Ведь Павел Игнатьевич оставлял высокий и престижный пост и начинал, по сути, с нуля. Однако этот поступок не был лишен логики. Дело в том, что у Гроховского отсутствовало среднее образование, а значит, только путь в летное училище через школу авиационных мотористов являлся кратчайшим.

Талант изобретателя

И вот здесь Павел Игнатьевич оказался на своем месте. В нем проснулся дремавший ранее талант изобретателя. Став командиром звена в Новочеркасске, он смог, что называется, развернуться. Первым делом он начал лично обучать молодых пилотов высшему пилотажу, стрельбе в воздухе и бомбометанию. Но результаты, в большинстве случаев, оставляли желать лучшего. Особенно много проблем возникало с бомбами. Требовалось немало усилий, чтобы получить их для проведения учений. Дело в том, что в те времена для тренировки использовали цементные бомбы, которые являлись дорогостоящими из-за дефицита в стране цемента (его даже приходилось закупать за границей). Поэтому Гроховский, который всегда в первую очередь думал об экономии, обратился к своему начальству с рацпредложением. Павел Игнатьевич заявил, что дорогие цементные бомбы стоит заменить на более дешевые глиняные, наполненные цветным мелом и песком. При этом цветной мел имел важное значение. На учениях у каждого летчика был бы свой цвет, по которому уже потом определяли бы, кто и как «отстрелялся».


И пока над его предложением раздумывали, Гроховский привел в часть гончара и устроил его здесь на работу. Мастер «творил», а сам Павел Игнатьевич привозил ему в телеге глину, которую добывал недалеко от расположения авиаотряда. Первые же испытания показали, что Павел Игнатьевич был прав. И вскоре глиняные бомбы стали называть «силикатная Гроховского».

О молодом и талантливом летчике-изобретателе узнал начальник Военно-Воздушных сил РККА Петр Ионович Баранов. Поэтому вскоре Гроховский перебрался в Москву. Ему дали должность летчика-испытателя в научно-исследовательском институте ВВС РККА.

Здесь Павел Игнатьевич продолжил работу над изобретениями. А его главным помощниками стали конструкторы Владимир Малынич и Иван Титов. Но Гроховский понимал, что втроем им не удастся добиться тех результатов, которых им бы самим хотелось. Поэтому он попросил помощи у Генерального секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Васильевича Косарева. Встреча их прошла удачно, Александр Васильевич пообещал оказать изобретателям полную поддержку.

Договорившись с «верхами», Гроховский принялся за реализацию своего давнего замысла — попытаться спасти жизнь пилота при аварийной ситуации в воздухе. Дело в том, что в Советском Союзе тогда не использовали парашюты, отечественного производства. Просто самой парашютной промышленности, как класса еще не существовало. Да и многие высокопоставленные чины к «тряпочкам» относились нейтрально-отрицательно. Поэтому в двадцатых годах парашюты и вовсе были запрещены. И это табу продержалось до 1927 года. Затем, было распоряжение об испытании парашютов, но это только на бумаге. По факту, ни одного прыжка так и не было совершено, а советские специалисты, работавшие в этом направление, трудились, что называется, в стол. Яркий пример — это парашют Глеба Котельникова, который «числился в запасе», проиграв конкуренцию продукции американской компании «Ирвин».

Вообще, знакомство советских летчиков с американскими парашютами произошло весной 1929 года. Тогда летчика Леонида Минова отправили в США, чтобы он лично увидел, как работает аварийно-спасательная служба в американской авиации. А тринадцатого июля Минов совершил первый прыжок над Буффало. Затем последовало еще несколько прыжков. Поскольку результат эксперимента был положительным, СССР закупил партию американских парашютов за бешеные по тем временам деньги.

Двадцать шестого июля 1930 года во время учений ВВС Московского военного округа, которые проходили на воронежском аэродроме, Леонид Минов стал, чуть ли не главным действующим лицом. Он выполнил показательный прыжок, затем настала очередь еще нескольких летчиков. А второго августа по распоряжению Петра Баранова была «продемонстрирована выброска группы вооруженных парашютистов для диверсионных действий на территории «противника»». Всего прыжки в тот день совершили двенадцать человек. И второе августа стало считаться днем рождения Воздушно-десантных войск РККА.

Испытал на себе «американское чудо» и Гроховский. Примечателен тот факт, что все окружение отговаривало Павла Игнатьевича от опрометчивого поступка. Друзья и жена категорически были против затеи с самоличным испытанием американского парашюта. Но Гроховский лишь отмахнулся от них, поскольку для себя самого он давно все решил. Он считал, что настоящий конструктор должен лично участвовать в экспериментах, какими бы опасными они не были.

День, который Павел Игнатьевич выбрал для прыжка, оказался неудачным. Уже с утра погоду испортил сильный ветер, который дул со скоростью порядка четырнадцати метров в секунду у земли. Соответственно, на высоте его скорость была еще выше. В очередной раз отмахнувшись от просьб «одуматься», Гроховский взял парашют и направился к самолету «Фоккер С-4». Когда крылатая машина поднялась на нужную высоту, Павел Игнатьевич вылез на крыло. Затем лег на него, одной рукой ухватившись за вертикальную стойку, а другой – за вытяжное кольцо парашюта. Дождавшись отмашки пилота, Гроховский разжал руку, удерживающую его на крыле. И через мгновение он уже оказался в свободном полете. Павел Игнатьевич потянул за кольцо и… свою роль сыграл мощный порыв ветра. Раскрывшийся купол «Ирвина» снесло так «удачно», что он зацепился за опору фюзеляжа. И несколько секунд самолет тащил за собой Гроховского. По воспоминаниям Павла Игнатьевича, он не понял сразу, что произошло, поэтому и не успел испугаться. Спустя мгновения шелковая ткань парашюта лопнула, и Гроховский, освободившись, начал медленно опускаться вниз. Из-за потерянного времени парашютист миновал летное поле и парил уже над Москвой. Такого столица СССР еще не видела. Правда, Гроховский полетел еще дальше, приземлившись уже на окраине города. Посадка была удачной, вот только рядом с ним оказался большой цыганский табор. Пока к Павлу Игнатьевиче добралась помощь, пока он принимал поздравления, цыгане не потратили зря и секунды. Они быстро разглядели, что «Ирвин» сшит из японского шелка. И спустя мгновения купола как не бывало, зато вскоре цыганки щеголяли в новых платьях из американского парашюта…

Это происшествие сильно огорчило конструктора, поскольку за одного «Ирвина» приходилось платить тысячу валютных рублей золотом. Гроховский понимал, что японский шелк в силу себестоимости не годится, требовалась дешевая ткань. Советская авиация развивалась быстрыми темпами, как и необходимость в парашютах. Нужно было срочно принимать какое-то решение.



Затем Павел Игнатьевич совершил еще три прыжка. Правда, последний едва не завершился трагедией. Но вновь судьба сохранила ему жизнь. Из-за проблем с парашютом и жестким приземлением, Гроховский получил тяжелые травмы, которые вызвали частичную парализацию. И пока он лечился, продолжал работу над парашютом. А главным его помощником была, конечно, жена. Словно некое заклинание, Павел Игнатьевич твердил, что отечественный парашют должен быть не только устойчивее американского, но гораздо дешевле. Последнее особенно сильно волновало изобретателя. Ведь он понимал, что если парашют дорогой, он полноценных десантных войсках можно даже не мечтать. Только дешевый позволит совершать прыжки тысячам солдат. А также появится возможность десантировать и технику. И когда Павел Игнатьев выздоровел и смог нормально ходить, он вместе с женой устроил марш-бросок по магазинам. Изобретатель решил, что самая дешевая ткань вполне сможет годиться для пошивки купола. Он сам пробовал на ощупь нансук, перкали, батист и другие материи. А затем, когда образцов стало достаточно, стал проводить опыты. Лидия Алексеевна шила из образчиков небольшие парашюты, а Гроховский забирался на крышу и экспериментировал, пытаясь выяснить, как они ловят ветер.
Мне бы в небо…

Пока шли эксперименты с парашютами, Гроховский начал работу над новым проектом, правда, тоже связанным с десантированием. Павел Игнатьевич придумал специальные люльки, которые можно было подвешивать под крыльями самолетов. В народе это изобретение тут же окрестили «гробиками». По большому счету, приспособление и правда представляло собой гроб, который Павел Игнатьевич назвал «автоматическим выбрасывателем красноармейцев». В люльку ложился солдат с парашютом. И когда самолет (двухмоторный бомбардировщик ТБ-1) достигал нужной точки, пилот поворачивал ручку (словно сбрасывал бомбы). И через мгновение «гробики» переворачивались, и красноармейцы вываливались из них. При этом парашют открывался автоматически, благодаря специальному вытяжному шнуру.


Реабилитирован посмертно. Прерванный полёт Павла Гроховского (часть 2)
Полноценные испытания, а также последующее использование «гробиков» должны были проходить в авиадесантном мотомеханизированном отряде, который был сформирован благодаря стараниям Михаила Николаевича Тухачевского. А располагался он в Ленинградском военном округе.

Конечно, у Гроховского было много противников и завистников. И вся эта братия считала, кто «автоматические выбрасыватели красноармейцев» - затея гиблая, которая кроме жертв ничего не принесет. Некоторые из них не ограничились сотрясанием воздуха, а начали писать докладные на Гроховского новому начальнику ВВС Якову Ивановичу Алкснису. Тот, надо отдать ему должное, не стал рубить с плеча, а решил во всем разобраться. Павел Игнатьевич вместе с инженером Николаем Ефремовым первыми испытали на себе работу и опрокидывающихся «гробиков», и системы автоматического раскрытия парашютов. Поскольку все прошло удачно, то спустя всего несколько часов уже одиннадцать человек совершили десантирование из люлек, прикрепленных под крыльями ТБ-1. Любопытно вот еще что: все эти десантники являлись сотрудниками Осконбюро Гроховского. Не побоялась совершить прыжок даже чертежница Лидия Кулешова. А вскоре эксперимент повторила следующая группа. В ней состояла уже жена Гроховского. Так что, обе Лидии стали первыми женщинами-парашютистками СССР.

Вот что вспоминала Лидия Алексеевна об этом изобретении своего мужа: «Я с ужасом думала о тех несчастных, которым придется лечь в люльки, и не знала, что через год сама буду участвовать в высадке первого парашютного десанта из этих «гробиков», как их шутя называли».
А это ее воспоминания о знаменательном событии, произошедшем четырнадцатого июля 1931 года: «Мы стали укладываться в люльки. Под головой у меня - парашют, как жесткая подушка. Надо мной - крыло бомбовоза ТБ-1. Заревели моторы. Вихрь пронесся над люлькой. Это был мой первый полет, и все меня развлекало. Вот оторвались от земли, замелькали соседние постройки. Один круг, другой - все выше, выше. Я просунула голову между бортом люльки и крылом самолета и с интересом разглядывала землю. Из соседней люльки мне погрозили кулаком: убери, мол, голову, оторвет при опрокидывании! Чувство - жутко сладостное. Скорее втянула голову и в ту же секунду очутилась в воздухе. Даже не заметила, как раскрылся парашют…»

Несколько испытательных «выбросов» прошло успешно. Но, к сожалению, без жертв все же обойтись не удалось. Во время учений, которые проходили в Гатчине под Ленинградом, погиб политрук Кузнецов. Но все же, главной причиной для отказа внедрения «автоматическим выбрасывателем красноармейцев» в ВВС СССР стало не это. Главную роль сыграли солдаты, которые чувствовали себя живыми мертвецами, находясь в «гробиках». Гроховский с пониманием отнесся к этому, и проект вскоре был официально закрыт. Однако от идеи развития десантных сил Павел Игнатьевич, конечно, не отказался. И предложил новый проект. На сей раз конструктор придумал планеры, буксируемые самолетами. По замыслу создателя, в них-то и должны были размещаться солдаты.

К слову об Осконбюро ВВС РККА. Когда заместителем председателя Реввоенсовета республики по вопросам вооружения назначили Тухачевского, он познакомился с «творчеством» КБ Гроховского. Увиденное его впечатлило, поэтому он утвердил положение о создании Особого конструкторско-производственного бюро. А его начальником и главным конструктором назначил, конечно, Павла Игнатьевича.

В списке работ Гроховского есть и интересная воздушно-десантная машина, которую назвали «авиабус». Она представляла собой пассажирский транспорт с двумя колесами спереди и упорами - «костылями» - сзади. Эти упоры имели острые наконечники, которые втыкались в землю. Также в задней части «авиабуса» находился хвост. Пассажирский отсек был разделен на несколько частей, в которых находились десантники (в лежачем, кстати, положении). Любопытно вот еще что: эта машина, по замыслу Гроховского, была предназначена для беспарашютного десантирования солдат, боекомплектов и припасов. Она прикреплялась между шасси самолета и сбрасывалась им на высоте не превышающей отметки в двенадцать метров.

Пробные испытания «авиабуса» прошли успешно. Причем с малой высоты, на бреющем полете, самолет сбрасывал не только оружие или какие-то предметы, но и собак. После того, как Гроховский остался доволен результатом, пришла пора опробовать его изобретение на людях. Не желая рисковать подчиненными, Павел Игнатьевич залез в «авиабус» сам. Правда, в одиночку провести испытание у него не получилось — компанию ему составил Иван Титов.

Фортуна и на сей раз оказалась на стороне смелого конструктора. После нескольких экспериментов, Гроховский решил, что десантную машину нужно еще «обмозговать». И пока шел этот процесс, Павел Игнатьевич занялся другой важной проблемой — сбрасыванием тяжелых грузов. Дело в том, что для этого было использовать парашют с диаметром в шестьдесят метров. А несколько пробных сбрасываний техники закончились прозаично, даже такой большой парашют не выдерживал нагрузки и лопался. Не улучшило ситуацию и увеличение его размеров. Гроховский понимал, что купол банально не выдерживает динамического рывка груза. Поэтому, конструктор решил — необходимо избавиться от рывка. Подумав, он предложил оригинальный метод — первым делом выпустить парашют, а на раскрытый купол «приземлить» тяжелый груз. Сам Гроховский назвал этот вариант решения проблемы «методом срыва».

Но провести провести испытания ему не позволяла бюрократическая машина. Он долго пытался получить разрешения у Алксниса и, в конце концов, начал действовать без зеленого света от начальства. Испытания прошли успешно, о чем Гроховский и доложил командующему ВВС Якову Ивановичу Алкснису. Вот так описал тот разговор в своей повести Казаков: «Гроховский немедля связался по телефону с управлением ВВС и, стоя навытяжку, отрапортовал:

- Сброс «объекта ха-сорок три» сегодня в четырнадцать двадцать одну выполнен успешно. Летал Анисимов. Докладывает Гроховский.
Алкснис, образец выдержки и корректности, вышел из себя. Даже Урлапов, стоя неблизко от Гроховского, слышал его гневный голос, громыхающий в трубке.

- Да как же вы осмелились пойти на такое, без приказа? На что вы рассчитывали, Гроховский? Вы думали, победителей не судят? Судят! Судят, чтобы другим неповадно было! - кричал начальник ВВС.

- Товарищ Алкснис, поймите меня! Не мог я ждать вашего запрещения! Я испытал этот метод на других объектах и был уверен в успехе. А в случае неудачи ответил бы один. Если б я не решился на это, десант остался бы без тяжелого оружия! - оправдывался Гроховский.
Разговор был долгим и напряженным, но в конце концов Алкснис смягчился и приказал все изложить в объяснительной записке, представить акт с результатами эксперимента по всей форме.

Вечером Алкснис доложил Михаилу Николаевичу Тухачевскому о несанкционированном эксперименте.

- Что, опять?

- Опять.. - развел руками начальник ВВС.

- Яков Иванович! Ты ведь большой начальник. Постарайся не прижимать Гроховского... У нас с тобой два выхода: отказаться от его идей или отказаться, применительно к нему, от существующих норм. Сейчас полезнее Гроховского для строительства ВДВ человека нет. Торопим его, подталкиваем ведь мы же с тобой. А требуя инициативы от людей, мы, руководители, в сложные моменты должны брать их под защиту, принимать удар на себя...»

Наверное, Павел Игнатьевич понимал, что дальше нотаций дело не пойдет, поэтому и действовал без разрешения. Его уважали и ценили. Так что «самодеятельность» Гроховского никак не повлияла на его дальнейшую работу. А «метод срыва» был одобрен специальной комиссией.
Не выбила его из колеи и неудача во время испытания самолета Г-39 «Кукарача». Тестировать новую машину доверили Чкалову. Тот, оказавшись в кабине, сказал: «Ишь, и правда как таракан. Ну я попробую». Но даже у такого мастера не получилось поднять самолет в воздух. Чкалов гонял его по аэродрому до тех пор, пока не закончилось горючее. После чего он сказал: «И правда таракан! А тараканы не умеют летать. Что-то вы упустили, уважаемые господа. Или же перемудрили».


В 1937 году арестовали, а затем и расстреляли маршала Тухачевского. Гроховский остался без своего влиятельного покровителя. Неудивительно, что вскоре Осконбюро было расформировано, а самого Павла Игнатьевича перевели на должность начальника хозяйственного управления Центрального совета Осоавиахима.

Это место совершенно не походило конструктору. Единственным местом, где он смог хоть как-то реализовывать свой талант, стал… журнал «Техника молодежи». Так на страницах издания «ожили» аппарат для освоения морского дна, шарообразная полярная станция, установка, позволявшая добывать влагу из облаков и многое, многое другое. Но без настоящей каждодневной практики Гроховский, по воспоминаниям современников, буквально чах на глазах.

Началась волна репрессий, которая, конечно, не могла не волновать Павла Игнатьевича. Он знал, что рано или поздно, но доберутся и до него. Предпосылок было достаточно. Например, почти все его изобретения, которые до этого одобряла специальная комиссия, подверглись жесткой критике и вскоре отправились «на свалку». И с 1938 года воздушно-десантные войска в советской армии практически перестали принимать участия в крупных учениях. Только в августе 1941 года появилось Управление ВДВ.

Когда началась Великая Отечественная война, Павел Игнатьевич всеми силами пытался добиться разрешения на возобновление работы над созданием техники для десантирования. Но у него не получилось. Более того, были даже отклонены рапорты, где он просил отправить его на фронт. Наверное, тогда конструктор понял, какую участь ему уготовили. И не ошибся. В начале ноября 1942 года Гроховский был арестован по ложному обвинению. Затем под каток репрессий попала и его жена.

По официальной версии, Павел Игнатьевич умер спустя четыре года после ареста от туберкулеза легких. Но на самом деле его расстреляли в конце мая 1943 года на полигоне Коммунарка. Его реабилитировали и восстановили в партии посмертно в 1957 году. Тогда же была освобождена и его жена.

Но это прошло тихо, незаметно. Поэтому на протяжении еще нескольких лет память о конструкторе и изобретателе Гроховском находилась «в спячке». За это время многие его разработки благополучно нашли новых «хозяев», которые не погнушались выдать их за собственные.
Память о Павле Игнатьевиче пробудил полярный летчик Михаил Каминский, которые лично попытался разобраться в «деле Гроховского». Вот, что он написал: «Не нашлось ни одного, кто отрицал бы или взял под сомнение тот факт, что именно Гроховский, и никто иной, является автором большинства разработок десантной техники. И что эти разработки заложили основы воздушного десанта как нового оружия армии. Все соглашались, что это действительно великая заслуга Гроховского. Однако никто не мог дать мне ответа, почему же эта «великая» заслуга не обнародуется. Все только пожимали плечами».

В своей книге «В небе Чукотки» Каминский привел слова Героя Советского Союза, генерал-майора авиации Ляпидевского: «Описывая почти забытую страницу советской авиации, в которой повествуется о создании парашютно-десантной техники, ставшей основой нового рода войск нашей армии – воздушно-десантных, автор, насколько мне известно, первым показывает нам патриотическую деятельность замечательного изобретателя и дерзко смелого человека П.И. Гроховского. Я знаю о заслугах этого человека в создании десантной техники и считаю правильным, что имя его поднято из забвения».

Что касается изобретений Гроховского, то ни Г-31, ни Г-37 так и не стали серийными. А ведь испытания этих самолетов прошли успешно. А ЛК-2, который даже не успели еще хотя бы раз поднять в небо, просто выкатили из ангара и уничтожили. Пожалуй, лишь «Легкий крейсер» Павла Игнатьевича обрел известность, благодаря тому, что стал прототипом нескольких самолетов, которые сражались в небе с немцами. Печальная участь постигла и подводную лодку-малютку (по замыслу, ее необходимо было сбрасывать на парашюте), и проекты летающего танка и самолета с вертикальным взлетом. Все это оказалось ненужным.

Ну и напоследок, воспоминание двоюродной сестры Гроховского Раисы Семеновны Федоровой: «Мы с Павлом были одногодки. Я училась в Мариинской гимназии в Твери, а он в реальном училище. Павла знала вся Тверь, он был настоящим сорви головой, не признавал никаких авторитетов. Его побаивались даже взрослые ребята, потому что мог совершить такое, о чем другим даже подумать было страшно. Однажды, убегая от городовых, Павел кинулся к старому Волжскому мосту и вдруг на самой его середине неожиданно бросился в реку. Все были уверены, что мальчишка утонул, а Павел благополучно выбрался на берег и был таков».

Павла Игнатьевича можно считать сумасшедшим, который пытался воплотить в жизнь все свои смелые идеи. На деле же, он руководствовался словами, которые часто повторял своим сослуживцам: «Это нужно нашей Родине. Помни об этом, и тебе не будет трудно в минуту опасности».
Автор: Павел Жуков
https://topwar.ru/139204-reabilitirovan-posmertno-prervannyy-polet-pavla-grohovskogo-chast-1.html   https://topwar.ru/139205-reabilitirovan-posmertno-prervannyy-polet-pavla-grohovskogo-chast-2.html
Tags: биографии, история
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • (без темы)

    ВОПРОСЫ БЕЗОПАСНООГО СУЩЕСТВОВАНИЯ В РЕШЕНИИ ДВУХ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ВОЙНА И СОЗДАНИЕ ЭЛЕКТРОННОГО МОЗГА, С ПОЗИЦИЙ ВНУТРЕННИХ…

  • (без темы)

    СОВРЕМЕННЫЙ БИЗНЕС: КОМПЬЮТЕРНОЕ МОШЕННИЧЕСТВО И ЕГО ПРИРОДА В УСЛОВИЯХ НАШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ В ПРИЧИНАХ И СЛЕДСТВИЯХ. לֹא, תִּגְנֹבוּ;…

  • Михаэль Дорфман. Евреи и не евреи

    ЕВРЕИ И НЕ ЕВРЕИ Михаэль ДОРФМАН Прекрасный американско-еврейский писатель, профессор-политолог Йельского и Колумбийского университетов Лео…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments