Давид (bolivar_s) wrote in hist_etnol,
Давид
bolivar_s
hist_etnol

Categories:

С греком пополам

С греком пополам
Значительную часть идей Тухачевский позаимствовал у Триандафиллова
Ходаков Игорь
Владимир Триандафиллов
Имя комкора Владимира Триандафиллова, считающегося автором теории «глубокой операции», известно только в узких кругах профессионалов. При этом многие военные историки называют его родоначальником советского оперативного искусства.

Он родился в 1894 году неподалеку от ныне турецкого города Карса. Из разночинцев, грек по национальности. Изначально военным становиться не собирался: окончив учительскую семинарию, был призван в армию в 1914 году. Февральский переворот встретил штабс-капитаном Финляндского пока, которым командовал выдающийся российский военный мыслитель Александр Свечин, позже вспоминавший о незаурядном подчиненном: «Когда осенью 1915 года полк отошел на отдых в Херсон, в него прибыли одновременно свыше 20 прапорщиков – воспитанников учительских семинарий или народных учителей; типичным для этой партии был Триандафиллов. Это были очень хорошие офицеры, лучшие, чем прапорщики из студентов, более избалованные городской жизнью и более оторванные от крестьянства… Триандафиллов вскоре был дважды ранен, с большим успехом командовал ротой, оставил мне свой любопытный дневник, был сначала начальником штаба (тактическим советником) командира 4-го батальона, а затем заместителем начальника штаба РККА».
“В танках Триандафиллов видел средство поддержки пехоты, что соответствовало тогдашнему представлению об их применении на полях сражений”
Уже после крушения Российской империи он вступил в партию эсеров, весьма популярную в армии среди «крестьян в шинелях» благодаря аграрной программе. И служившего в 7-й армии Юго-Западного фронта молодого офицера нижние чины выбрали – ни больше ни меньше – командующим. В его пользу сыграло и то, что он не был потомственным военным: большинству офицеров, представлявших по сути касту, солдаты не доверяли. В 1917-м задача Триандафиллова виделась такой: в море захлестывавшего обломки империи хаоса предотвратить стремительный развал вверенных ему частей и вывести их с территории Украины, зарождавшийся политический истеблишмент которой пытался играть в независимость, а для этого заполучить оружие и снаряжение Юго-Западного фронта, в состав которого и входила 7-я армия.
Триандафиллов с задачей справился, но командармом пробыл недолго. Возглавивший в 1918-м РККА Лев Троцкий привлек на службу в Вооруженные Силы профессионалов-военспецов, благодаря которым большевики выиграли Гражданскую войну, что позже признавали и белые («Три демона революции»). Триандафиллов, впрочем, с армией не расстался и в 1919-м получил роту на Саратовских учебных курсах, что только способствовало его интеллектуальному росту как военного теоретика и командира.
В тот год молодой офицер демонстрирует личную храбрость и талант на поле боя, сражаясь против войск генерал-лейтенанта Александра Дутова, но еще и политическую интуицию, ибо порывает с эсерами и становится большевиком, а также поступает в Военную академию. В ее стенах как раз и преподавали военспецы. В числе руководителей был выдающийся военный теоретик, ученый-востоковед и геополитик Андрей Снесарев. Вчерашний главком РККА Иоаким Вацетис преподавал военную историю.
Несмотря на высокий уровень организованного Снесаревым учебного процесса, получать академическое образование Триандафиллову пришлось урывками – с отлучками на участие в боях. С Урала он отправился на юг России – сражаться сначала против Деникина, потом против Врангеля. Вернувшись с фронта, сразу же стал изучать опыт Гражданской, равно как и неудачной для РККА советско-польской войны. Кропотливо работал над документами, участвовал в деятельности Военно-научного общества, трижды делал доклады на его заседаниях.
Содержательные выступления Триандафиллова не остались незамеченными – по окончании академии он благодаря протекции Михаила Фрунзе, сменившего Троцкого на посту наркомвоенмора, получил должность заместителя начальника Оперативного отдела Штаба РККА, спустя год возглавил отдел, а в 1928-м стал замначальника Штаба РККА. Еще через год опубликовал главный свой труд «Характер операций современных армий».
В танках Триандафиллов видел не более чем средство поддержки пехоты, что соответствовало господствовавшему в 20-е представлению об их применении на полях сражений. Почему? Для ответа на этот вопрос следует обратиться к травле Тухачевским Свечина, происходившей в 1931-м, когда первый возглавлял Ленинградский военный округ, а второй, арестованный по делу «Весна», трудился на лесоповале.
Командующий шельмовал оппонента за отстаиваемую тем стратегию измора, противопоставляя ей стратегию сокрушения, и даже опубликовал пасквиль «О стратегических взглядах профессора Свечина». Собственно, опираясь на идеи (точнее, свое их понимание) Триандафиллова, Тухачевский и пытался критиковать Свечина. Для полноценной контраргументации бывшему подпоручику знаний не хватало, но ему импонировало массовое применение танков на поле боя, он стремился наштамповать их как можно больше, пускай даже в виде бронированных тракторов, к чему Триандафиллов, разумеется, никогда не призывал.
Мечтал Тухачевский о новом походе в Европу, наивно полагая, что местный рабочий класс поможет. Какая уж тут стратегия измора. Только вперед и малой кровью на вражеской территории. Но даже апологет бывшего подпоручика шведский ученый Леннарт Самуэльсон критически отнесся к выдвинутому им в начале 30-х соображению: производить свыше… 100 тысяч танков в год. Легких, разумеется. Среди военных профессионалов, прежде всего старого генштабиста Бориса Шапошникова, данное предложение, конечно, вызвало негативную реакцию и было отвергнуто советским руководством.
Позволю себе две ремарки. Первая: Шапошников положил начало в военной литературе критике Тухачевского, написав труд «На Висле. К кампании 1920 года». Вторая: расстрелянный в 1938-м Свечин задолго до начала Великой Отечественной предупреждал, что основной удар противник нанесет на кратчайшем к Москве направлении – Западном, через Белоруссию и Смоленск, а не на Украине, как того ожидало советское руководство в преддверии войны. Исходя из этого Свечин предлагал отступить на юге за Днепр, используя его в качестве естественного оборонительного рубежа, и соответственно рекомендовал создавать мощную промышленную базу в глубинных районах страны. Если бы его предостережения были услышаны…
Триандафиллов в отличие от покровительствовавшего ему будущего маршала демагогом не являлся, травлей Свечина не занимался и в рекомендациях был острожен. Ему, повторю, и в голову не приходило наштамповать столько танков, сколько предлагал Тухачевский. О применении же средних и тяжелых машин больше и подробнее писал другой выдающий теоретик – комкор Константин Калиновский.
В 1929-м Триандафиллов предложил создать экспериментальную механизированную часть для проверки ее взаимодействия с пехотой и кавалерией. Именно экспериментальную. Хотя концептуально он мыслил сообразно стратегии сокрушения, отстаиваемой Тухачевским.
Кто знает, если бы Триандафиллов более серьезно изучал стратегию измора, если бы более тесно общался со Свечиным, взгляды, в том числе на применение танковых войск, были бы более рациональны. Во всяком случае он вполне мог высказать идеи об использовании танков непосредственно для обороны, что стало крайне актуальным для нас в 1941–1942-м.
Необходимо подчеркнуть: Триандафиллова все же нельзя назвать непосредственным разработчикам теории «глубокой операции», его идеи носили характер предположений, целесообразность которых нуждалась в проверке практикой, что он, собственно, и собирался осуществить. Нужно помнить, что на исходе 20-х индустриальная база в Советском Союзе только создавалась – шла первая пятилетка и далеко не все в стране верили в успешное ее завершение. Наиболее же детальная работа по характеру будущей войны – «Новые формы борьбы» – была написана в СССР только в 1939 году другим выдающимся военным мыслителем – комдивом Георгием Иссерсоном. Создавал он ее на основе тщательного анализа германо-польской войны, на деле продемонстрировавшей эффективность механизированных войск.
Триандафиллов и Калиновский погибли в авиационной катастрофе 12 июля 1931-го. Это была действительно тяжелая утрата для РККА. Увы, судьба их идей довольно печальна. Историк Олег Красильников писал: «Теорию подмял по себя Тухачевский, выхолостил, опошлил, обессмыслил. С практикой не лучше: до 1937-го мы не можем вспомнить ни одного действительно яркого командира-танкиста».
Эти слова относятся к наследию Калиновского, но вполне применимы и к работам Триандафиллова. В 1941-м Красной армии пришлось многому учиться и вспоминать незаслуженно забытые идеи о применении механизированных войск. Разумеется, книги талантливого комкора не могли быть пособиями по использованию бронетанковых частей и соединений, поскольку характер операций в Великую Отечественную войну существенно отличался от того, как их видел молодой генштабист во второй половине 20-х. Но все-таки у истоков Великой Победы лежали в том числе и его идеи, ибо и он, и Калиновский видели механизированные войска одним из важнейших средств достижения успеха на поле боя.
Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук
Опубликовано в выпуске № 20 (733) за 29 мая 2018 года  https://vpk-news.ru/articles/42873
Tags: биографии, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments