Давид (bolivar_s) wrote in hist_etnol,
Давид
bolivar_s
hist_etnol

Category:

Брестская вечность. Крепость, на взятие которой фашисты отводили полчаса, сражалась больше месяца.


Брестская вечность.
Крепость, на взятие которой фашисты отводили полчаса, сражалась больше месяца.
Громак Валерий
Хожу по опаленной огнем земле, и в памяти всплывают слова песни: «Здесь птицы не поют, деревья не растут... И только мы плечом к плечу врастаем в землю тут...» В далеком мае 1941 года отсюда писал своей маме и моей бабушке Сергей Григорьевич Громак. Он заканчивал службу в Брест-Литовске, его с нетерпением ждали в украинской Ново-Алексеевке. Бабушка Лена, мой отец, дядя и тетя ждали своего сына и брата до конца дней. Они не хотели верить в слова «Пропал без вести...»
На местном мемориальном кладбище много табличек со словом «Неизвестный». Словно солдаты на вечерней поверке выстроились они на плитах Брестского мемориала. Защитники крепости и Брест-Литовска не знали, что им в планах гитлеровских захватчиков отведено на жизнь только полчаса: за это время должны быть сломлены все сторожевые посты на 3000-километровой западной границе.

А граница приняла бой. Сражалась каждым окопом, каждым дотом, каждой высоткой. И день, и второй, и третий, нарушая все планы врага. Стреляла Брестская крепость. Мучаясь от жажды, голода, истекая кровью. Не полчаса – более месяца держала около себя вражеские дивизии.
“До 12 июля в Восточном форте продолжала сражаться группа бойцов во главе с майором Гавриловым, а позже – в капонире за внешним валом”
Возможно, под одной из плит с надписью «Неизвестный» покоится мой дядя.
Теперь мы точно знаем, что 77 лет назад с первых минут войны Брест и крепость подверглись массированным бомбардировкам и артиллерийскому обстрелу, тяжелые бои развернулись на границе, в городе и крепости. Ее штурмовала полностью укомплектованная 45-я пехотная дивизия вермахта (около 17 тысяч солдат и офицеров), которая наносила лобовой и фланговые удары во взаимодействии с частью сил 31-й пехотной дивизии. С ними взаимодействовали 34-я пехотная дивизия и две дивизии 2-й танковой группы Гудериана при активной поддержке авиации и частей усиления, имевших на вооружении тяжелые артиллерийские системы. Противник в течение получаса вел ураганный прицельный артобстрел по всем входным воротам в крепость, предмостным укреплениям и мостам, автопарку, складским помещениям с боеприпасами, медикаментами, продовольствием, казармам, передвигая шквал огня каждые четыре минуты на сто метров в глубь крепости. Следом шли ударные штурмовые группы. В результате артобстрела и пожаров большинство складов и материальная часть, многие другие объекты были уничтожены или разрушены, перестал действовать водопровод, прервалась связь. Значительная часть бойцов и командиров погибли в первые минуты войны, гарнизон расчленен на отдельные группы.
В бой вступили пограничники на Тереспольском укреплении, красноармейцы и курсанты полковых школ 84 и 125-го стрелковых полков, находившихся у границы, на Волынском и Кобринском укреплениях. Упорное сопротивление позволило утром 22 июня выйти из крепости примерно половине личного состава, вывести несколько пушек и легких танков в районы сосредоточения своих частей, эвакуировать первых раненых. В крепости остались 3500–4000 красноармейцев. Противник имел почти 10-кратное превосходство. Он ставил цель: используя внезапность нападения, захватить в первую очередь цитадель, затем другие укрепления и принудить гарнизон к капитуляции.
К девяти часам утра крепость была окружена. Передовые части 45-й немецкой дивизии попытались с ходу овладеть ею (по плану немецкого командования – к 12 часам дня). Через мост у Тереспольских ворот штурмовые группы врага прорвались в цитадель, захватили доминирующее над другими постройками здание полкового клуба, где сразу же обосновались корректировщики артиллерийского огня. Одновременно противник развил наступление в направлении Холмских и Брестских ворот, надеясь соединиться там с наступавшими со стороны Волынского и Кобринского укреплений. Но этот замысел был сорван. У Холмских ворот в бой вступили 3-й батальон и штабные подразделения 84-го стрелкового полка, у Брестских в контратаку пошли бойцы 455-го стрелкового полка, 37-го отдельного батальона связи, 33-го отдельного инженерного полка.
Брестская вечность
Штыковыми атаками враг был смят и опрокинут. Немногим из прорвавшихся в цитадель немецких автоматчиков удалось укрыться в здании клуба и в рядом стоявшей столовой комсостава. Противник здесь был уничтожен на второй день. В последующем здания неоднократно переходили из рук в руки. Ожесточенные бои развернулись на всей территории крепости. С самого начала они приобрели характер обороны отдельных укреплений без единого штаба и командования, без связи и почти без взаимодействия между защитниками. Оборонявшихся возглавили офицеры и политработники, в ряде случаев – принявшие на себя командование рядовые бойцы. Уже через несколько часов командование немецкого 12-го армейского корпуса вынуждено было направить на крепость все имевшиеся резервы. Однако, как доносил командир немецкой 45-й пехотной дивизии генерал Шлипер, это «также не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, водосточных труб и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались».
Обо всем этом рассказывают экспонаты и документы в музее крепости. Здесь же экспонируется боевое знамя 393-го отдельного зенитно-ракетного дивизиона. Вокруг своего тела по приказу командира его обмотал в июне 1941 года младший сержант Родион Семенюк. Когда почти все его боевые товарищи погибли, он закопал красное полотнище в одном из казематов крепости, обернув предварительно брезентом и поместив в цинковое ведро. Через 15 лет, когда о героической обороне цитадели узнала вся страна, солдат приехал в Брест из Сибири и нашел хорошо сохранившуюся боевую реликвию своей части там, где оставил.
Красноармейцам приходилось отбивать по шесть – восемь атак в день. Рядом с бойцами были женщины и дети. Они помогали раненым, подносили патроны, занимали в обороне места погибших. Фашисты пустили в ход танки, огнеметы, газы, поджигали и скатывали с внешних валов бочки с горючей смесью. Горели и рушились казематы, нечем было дышать, но когда враг начинал атаку, снова завязывались рукопашные схватки. В короткие промежутки относительного затишья в репродукторах раздавались призывы сдаться в плен. Находясь в полном окружении, без воды и продовольствия, при острой нехватке боеприпасов и медикаментов гарнизон продолжал сражаться с врагом. За первые девять дней боев защитники крепости вывели из строя около 1500 вражеских солдат и офицеров. К концу месяца гитлеровцы захватили большую часть крепости, 29–30 июня предприняли непрерывный двухсуточный штурм с использованием мощных (500- и 1800-килограммовых) авиабомб. В результате кровопролитных боев и понесенных потерь оборона крепости распалась на изолированные очаги сопротивления.
До 12 июля в Восточном форте продолжала сражаться группа бойцов во главе с майором Гавриловым, а позже, вырвавшись из форта, – в капонире за внешним валом укрепления. Тяжелораненые Гаврилов и заместитель политрука Деревянко 23 июля попали в плен. Но и позже 20-х чисел июля крепость продолжала сражаться. Последние дни борьбы овеяны легендами. На стенах сохранились надписи: «Умрем, но из крепости не уйдем», «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20.VII.41 г.». Ни одно из знамен воинских частей не досталось врагу.
В июле 1941 года генерал Шлипер в донесении о занятии Брест-Литовска сообщал: «Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению».
Говорят, строители крепости знали особый секрет кирпичной кладки. Потому и не брали ее снаряды, отскакивали пули. Когда держишь в руках оплавленный кирпич, веришь в этот секрет. И все же не стены сделали ее неприступной цитаделью. Была и другая тайна, которую до самого конца так и не поняли нацисты. Ее знал солдат, слабеющей рукой высекавший под пулями слова клятвы: «Умрем, но из крепости не уйдем...» Ее знал майор Гаврилов, принявший свой последний бой в одном из капониров на 32-й день войны. И ее знал неизвестный пулеметчик, отстреливавшийся до последнего патрона на перекрестке двух дорог. Подступы к нему были устланы трупами в серо-зеленых мундирах. Даже враги поразились такой стойкости – немецкий офицер приказал похоронить бойца с воинскими почестями. Имя пограничника осталось неизвестным, рассказ о нем передавали местные жители из уст в уста. Так и донесли до Победы.
Хожу по крепости... И все сильнее стучит в сердце клич павших: «Мало только любить Родину, надо ее и защищать!».
Валерий Громак
Брест – Калининград
Опубликовано в выпуске № 23 (736) за 19 июня 2018 года  https://vpk-news.ru/articles/43195
Tags: история, люди и этносы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments